192174, Санкт-Петербург,
ул. Ново-Александровская, 23, литера А
Проспект Обуховской обороны, 107а
+7 (812) 412-00-57
Администрация Невского района Санкт-Петербурга
посмотреть на карте

Блог

Музей “Невская застава” закрыт на ремонт и реставрацию!

Мы продолжаем работать в удалённом режиме. Если вы хотите попасть на наши мероприятия, звоните по телефону 412-00-57 

Сказ о том, как Невский район победил в праздничном соревновании или куда делись «гвоздики»?

Осенью 1967 года вместе с отопительным сезоном в Ленинград пришел большой праздник – 50-летие «Великого Октября». Юбилей отмечали масштабно и по всему Советскому Союзу украшали города, улицы и площади. Встречать революционный праздник готовились и у нас, в райкоме Невского района…

Большое дело требует хорошей подготовки. Об этом знал молодой скульптор Вадим Трояновский, которого назначили главным художником Невского района в год 50-летия советской власти. Предстояла масштабная работа! Художник собрал команду из 10 помощников. Среди них были и профессионалы, и любители-оформители с местных заводов.

Украсить район к главному советскому празднику – дело ответственное. Перед художником стояла задача не просто мастерски сделать свое дело, но сделать его быстро, просто, дешево и идеологически грамотно. Тут важно понимать, что за невыполнение установленного плана работ можно было лишиться партбилета, мастерской, и всякой надежды на «светлое будущее».

Серьезная должность главного художника района привнесла в жизнь Трояновского не только ответственность, но приятные бонусы. Так, в коммунальной квартире у метро Пролетарская, где на тот момент он жил, провели телефон. Вот это было долгожданное событие!

Но самым важным для него событием стала победа района в городском конкурсе на лучшее оформление к 50-летию Октября: по итогам 1967 года мы заняли первое место. Чем же таким особенным был украшен наш район-победитель?

Праздничное убранство города служило одной цели: рассказать спустя десятилетия «о героической борьбе рабочего класса и победе пролетарской революции в России». Поэтому в каждом районе Ленинграда (на тот момент их было 14) были созданы монументальные карты революционных событий. При их подготовке художников консультировали группы так называемых «старых большевиков». По воспоминаниям Вадима Трояновского эти местные «ветераны революции» потребовали украсить дом по проспекту Обуховской Обороны, 78. В 1917 году здесь располагался первый Совет рабочих и солдатских депутатов района. Так, возле дома появился памятный знак в виде знамени. Подобным знаком были отмечены и другие революционные места в районе. К сожалению, эти знаки не сохранились.

Слева: фотография дома № 78 из фотоальбома «Праздничный наряд Ленинграда: Из опыта художественно-политического оформления»

Справа: современный вид здания. Сейчас там располагается УВД Невского района


Для обозначения мест, связанных с биографией В. Ленина в Невском районе, Вадим Трояновский предложил другой памятный знак, оформленный в виде искры.

Памятный знак предположительно был установлен у ограды парка им. И.В. Бабушкина. Не сохранился.

Памятный знак у Невского завода. Сохранился.

Важной частью проекта стало создание монументальной карты «истории революционных мест Невского района». Она была помещена на брандмауэре одного из домов в начале проспекта Обуховской Обороны. Отметим, что проспект стал основным объектом оформительской работы к празднику. Так уж совпало, что на главной магистрали района произошли все ключевые революционные события.

Слева: вид на дом № 13. 1986 год. Автор: Владимир Валдин
Справа: фрагмент карты историко-революционных мест Невского района из фотоальбома «Праздничный наряд Ленинграда: Из опыта художественно-политического оформления»

Торец дома №13 был выбран скульптором неслучайно: стена хорошо просматривалась с проспекта, к тому же к ней легко было подъехать для работы и монтажа. Карта оказалась проста в исполнении: сварную конструкцию из алюминиевого профиля закрепили на брандмауэре, а саму стену покрасили. Скульптор вспоминает, что для этой работы привлекали даже пожарных. Так, для прорисовки границ района ему понадобилась пожарная лестница и некоторое количество терпения.

Внизу под картой была создана революционная инсталляция: на приподнятых над асфальтом булыжниках эффектно «пылали костры», а рядом выросли пирамиды винтовок, выполненных из фанеры. И винтовки, и булыжники символизировали орудия пролетариата. Вадим Трояновский отмечает, что подобную композицию он заимствовал из военной практики: так укладывалось оружие, когда военное подразделение располагалось на отдых.

Большее внимание уделялось освещению. Поэтому в конструкцию карты были вмонтированы лампы, которые ночью подсвечивали революционный лозунг «За Власть Советов». По воспоминаниям художника такой ход был эффектным, особенно если учесть, что город в 1967 году освещался довольно плохо.

В 2006 году карта «История революционных мест Невского района» на доме № 13 была демонтирована.

Современный вид брандмауэра дома №13

Основными наглядными приемами агитации и пропаганды оставались портреты лидеров страны и революционные лозунги. Поэтому в 1967 году на территории района можно было встретить несколько гигантских лозунгов (например, «Слава КПСС», «Партия и народ едины!»), а также прогуляться вдоль галерей с портретами членов Политбюро.

Современный вид здания администрации Невского завода администрация.

Первая галерея с портретами располагалась у здания райкома (современное здание администрации Невского района). Здесь висели портреты «до боли знакомых» всем гражданам членов высшего руководства СССР, выполненные маслом размером 3х4 метра.

Остальные две галереи были представлены на стендах у завода «Большевик» (современный Обуховский завод) и в сквере на проспекте Обуховской Обороны, напротив дома № 13. В этих точках портреты уже были выполнены в технике «сухой кисти» (растирание красок по холсту или хлопчатобумажной материи). Выбор этой техники был оправдан, так как полотна располагались под открытым небом, да и на покупке масляной краски можно было сэкономить.

Пожалуй, самым эффектным решением в оформлении Невского района стали конструкции, напоминающие бутоны (розетки) гвоздики красной, внутри которых были вмонтированы лампочки. Световые конструкции были выполнены из металла и обтянуты красным ситцем. Они стояли у райсовета и ночью служили «огнями праздничной иллюминации». По воспоминаниям Вадима Трояновского эти «гвоздики» выставляли у райсовета вплоть до 1980-х годов.

Вот так у нас встретили ноябрь в 1967 году. А как ты, дорогой читатель, украсил бы свой район в дни «Великого Октября»?

Материал был подготовлен на основе беседы со скульптором Вадимом Трояновским.



Клапунова Наталья Олеговна, 

методист по научно-просветительской работе музея “Невская застава”

Ноябрь, 2018


Топ-5 продуктов “Невской косметики”

Внимание! Мнение автора субъективно и может не совпадать с мнением производителя или потребителей. Данная статья не является рекламой продукции, а лишь представляет её обзор в рамках краткого исторического очерка об АО “Невская косметика”.

Если вам приходилось бывать на проспекте Обуховской Обороны где-то между бывшей катушечной фабрикой и Книжной ярмаркой ДК им Крупской, то наверняка вас настигал навязчивый запах мыла. Это не случайность. По обе стороны проспекта расположились корпуса АО “Невская косметика”, одного из старейших предприятий Невского района.

В первой половине XIX века здесь располагался свечной заводик, а с 1839 года -  производство стеарина, олеина и мыла. В 1851 году на базе этого предприятия была основана компания “Невского стеаринового и мыловаренного завода”.

Со временем мыло стало основной продукцией, а также здесь начали выпускать косметику и бытовую химию.   

Мы отобрали пять продуктов “Невской косметики”, которые пользовались, а некоторые до сих пор пользуются, популярностью у потребителя и стали важной вехой в истории производства.

1.”Чёрное мыло”

   “Чёрное мыло” стало хитом 1855 года. До этого завод производил только серое и жёлтое. Новинка сама по себе вызывала интерес, но его ещё и  поддержали первой для завода рекламной кампанией. В популярной тогда газете “Санкт-Петербургские полицейские ведомости” трижды помещалось объявление о “Чёрном мыле”. Название выделялось крупным жирным шрифтом, объявление печаталось на одной и той же газетной полосе и отделялось от других жирной рамкой. А реализовывали продукт в лучших лавках города, где тщательно отбирали товар. Так “Чёрное мыло” зарекомендовало себя, как качественный и необычный продукт, который не только получил признание потребителей, но и вошёл в историю.

Однако радоваться такому успеху долго не пришлось. В том же году завод почти полностью сгорел. Страховка компенсировала ущерб и предприятие начали строить заново.

В период с 1856 по 1860 год архитектор Бонштедт Людвиг Людвигович строил основные корпуса предприятия, которые сохранились до сих пор.  

2. “Nestor Soap”

После пожара завод был переименован в “Невское стеариновое товарищество” и быстро восстановился. В начале ХХ века он уже занимал лидирующие позиции в своей отрасли. Главным достижением этого периода стал выпуск мыла “Нестор” (сокращённое название предприятия).

Этот экологически чистый продукт с высоким содержанием жировых кислот, а значит, образующий хорошую пену, произвёл фурор у потребителей и породил новую эпоху в отечественном мыловарении. Крупные заводы страны начали выпускать подобное мыло под другими названиями. Мелкие же старались подделывать “Нестор”, но большого спроса не имели.  

Для производства такого мыла необходим был высокий технический уровень, которому в начале столетия соответствовало всего три российских предприятия, в том числе и  “Невский стеариновый”.

Кроме того, как писали в журнале “Вестник мыловарения” в 1913 году, “надо отдать справедливость Невскому стеариновому товариществу - оно очень удачно  угадало момент когда именно и надо было выступить на рынок с таким мылом; этот момент как раз совпал с тем переходным временем, когда нашему потребителю сильно надоели всевозможные “дешёвки” и он начал требовать, не стесняясь ценой, хороший, чистый сорт мыла”.

Ко всему прочему продукт был представлен в ассортименте: хозяйственное мыло  “Нестор”, туалетное и антисептическое “Нестор-Карболик”.

Справедливости ради, стоит заметить, что для производителей других стран “Нестор” не уникальный продукт. Его создатели “вдохновились” мылом “Sunlight Soap” (страна-производитель Англия), и настолько, что даже наименование “Нестор” писали на упаковке на английском языке.

Тем не менее это был успех отечественной промышленности, о котором в последующие годы говорить не придётся. В период Первой мировой “Невское стеариновое товарищество” выполняло военные заказы на глицериновый динамит, мыло, свечи для железных дорог. А после революционных событий производство простаивало до середины 1920-х годов.

3. Мыло “Детское”  

   После переворота 1917 года предприятие было национализировано. В 1925 году вошло в систему “Ленинградского жирового треста” (ЛЕНЖЕТ) и получило название “3-ий государственный Невский стеариновый завод”.

В этот период важной задачей стало обеспечение народонаселения мылом. И в первую очередь туалетным. Начался выпуск сортов “Ленинград”, “Земляничное”, “Шипр”. Тогда же на заводе начинают делать продукт для детей!  Мыло “Детское” - живая классика, с которым выросло не одно поколение, пользуется спросом до сих пор. В его составе нет красителей и парфюмерной композиции, поэтому оно не вызывает аллергии и подходит для чувствительной кожи. А упаковка радует глаз яркими цветами.

На первых этикетках “Детского” красовался довольный карапуз, потом картинка менялась не раз, но самым популярным образом стал заяц. Этот персонаж сегодня украшает этикетки не только мыла, но и целой линейки средств для детей, а также косметики “Ушастый нянь”, которая пользуется большим спросом в последнее время.

 До Великой Отечественной войны завод успел принять участие во Всемирной выставке в Париже 1937 года, где получил диплом за мыло “Нева”.  Однако “мыло с зайцем” проверило свою популярность временем, поэтому его можно назвать топовым продуктом.

Такой подъём вновь был прерван войной. Здесь стали выпускать зажигательные жидкости и продолжили делать мыло, но уже совсем другого качества. А после войны завод не просто был восстановлен, но и модернизирован.

4. Зубная паста “Жемчуг” (“Новый Жемчуг”)

   С 1950-х годов на предприятии появился цех, производящий зубные пасты. Первой стала “Мятная”, затем появились “Лесная”, “Бэмби”, “Петрушка”. Но бестселлером стала паста “Жемчуг”, которую начали выпускать с 1970-го года. Необходимость  разработки этого продукта - результат освоения человеком космоса. Организм космонавта, чей полёт составлял несколько дней, активно терял кальций. Это сказывалось на здоровье зубов. Спасением стал глицерофосфат кальция. Сначала его использовали только космонавты, а затем вещество стали добавлять в продукцию народного потребления. Так появилась паста “Жемчуг”. Первые партии были произведены на московской фабрике “Свобода”, позже и на других предприятиях СССР. В Ленинграде “Жемчуг” производили на “3-ем Невском стеариновом”.

После распада Советского Союза, когда  предприятие стало акционерным обществом “Невская косметика”, этот продукт “реанимировали”.

В 1995 году совместно с ведущими стоматологами города компания разработала линию зубных паст “Новый Жемчуг”. Спустя четыре года эта торговая марка победила в  конкурсе товаров повседневного спроса “Брэнд-99”. И сегодня “Новый Жемчуг” остаётся одной из самых популярных отечественных паст.

5. Крем “Ланолиновый”

   В 1955 году, после начала производства зубных паст, на заводе стали выпускать и крема. Первым стал “Ланолиновый”. Основной его компонент - ланолин - животный воск (жир), который получают при вываривании шерсти овец. Продукт предназначается для питания и увлажнения сухой кожи. А авторы книги “Секреты красоты” 1986 года утверждают, что он мог уберечь и от морщин женщин старше 30-ти.

Кроме “Ланолинового” компания выпустила множество других кремов разного назначения. Это “Лель” с антибактериальным эффектом, “Снежок” на основе молочных бактерий, питательный “Спермацетовый” и многие другие. Но “Ланолиновый” стал первым и до сих пор востребован покупателем.

На сегодняшний день АО “Невская косметика” - большое современное производство, одно из лидеров своей отрасли в России. Продукция компании может нравится или нет, вызывать ностальгию или удивлять новинками, но прошлое “Невской косметики”  - это наша история. История, которая немного пахнет мылом.

Источники:

  • Большая медицинская энциклопедия. 1970. https://big_medicine.academic.ru/5443/%D0%9B%D0%90%D0%9D%D0%9E%D0%9B%D0%98%D0%9D  
  • Вестник мыловарения и жировой промышленности : С особым отд. "Техно-химический фабрикант" : Еженед. журн., посвящ. вопросам мыловарения и жировой пром., с отд. по техно-хим. производствам, косметике и парфюмерии. - Киев : 1913, №19
  • Невская косметика : 165 лет : Юбил. альбом / ред.-сост. А.Б. Янушанец. - СПб. : Б.и., 2004.-55 с.
  • Невская косметика/ Официальный сайт: http://www.nevcos.ru/
  • Фабрика “Свобода”/ Официальный сайт: http://www.svobodako.ru/default2.aspx?s=0&p=328&0n2=253   
  • Сикорская, С.В. Секреты красоты/С. В. Сикорская, Е. Н. Бельченко, Л. В. Лабутина. - Мн.: Полымя, 1986. - 128 с.: http://kosmetologam.ru/books/item/f00/s00/z0000009/st033.shtml


Киселева Дарья Михайловна, 

научный сотрудник музея “Невская застава”

Сентябрь, 2018



“В смешанном обществе рабочих,

литераторов и

"буржуазных" барышень” 

Дача Чернова, что на правом берегу Невы недалеко от Володарского моста - одна из самых таинственных и труднодоступных построек Невского района. Не секрет, что в 1917 году она опустела, как и многие другие усадьбы богатых людей Петербурга. Но что там было после?

После революции дача Чернова была национализирована. Уже на Совете фабрично-заводских комитетов Невского района от 8 июля 1917 года обсуждается возможность “отвести каменное помещение и всю площадь прилегающую к нему Невскому Районному Совету Рабочих и Солдатских Депутатов для устройства ... санатория для легочных больных”. Однако, даже если санаторий и был устроен в бывшей загородной даче А.И. Чернова, то просуществовал он не более 1,5 лет. 

Архивные документы свидетельствуют, что к маю 1922 года здесь уже какое-то время располагался Дом отдыха рабочих и активно обсуждались вопросы “его сохранения в районе, ввиду приносимой им пользе”. Особо подчеркивалось то, что места в доме отдыха предоставлялись рабочим района. Стоит пояснить, что на самом деле в Доме отдыха на бывшей даче Чернова были самые разные люди. Так, например, летом-осенью 1920 года здесь отдыхал Николай Гумилев… да-да, тот самый поэт родоначальник течения Акмеизм!

Сохранилось сразу несколько воспоминаний его друзей: “Осенью 1920 г. мы встречались с Н. С. в "Доме Отдыха" (б. Чернова) на правом берегу Невы. Тут, наблюдая его в смешанном обществе рабочих, литераторов и "буржуазных" барышень, я удивлялся переменчивости его тона и всего поведения. С рабочими он вовсе не разговаривал, не замечал их (хотя выступал перед ними на эстраде Дома Отдыха со стихами, не имевшими большого успеха)”.

А Николай Волковысский так вспоминал тот период: “На низком берегу Невы, возле самой волны, бесшумно целовавшей прибрежный песок, вдали от суеты едва-едва возрождающегося Петербурга, сидели мы долгие вечерние часы и слушали Гумилёва, читавшего свои стихи… Мы жили в советском доме отдыха — и все были рады уйти от вялых будней коммунизированной жизни. Странные были дни: в двух шагах от нас — огромный, советски-прозябающий завод с комячейками, комиссарами, лозунгами, резолюциями, а мы сидим на безмятежном берегу Невы без комиссаров, без лозунгов, без кожаных курток и «партийной дисциплины» и слушаем стихи”. Возлюбленная на тот момент Н.С. Гумилева Анна Арбенина же в своем дневнике уточняла, что уже в засушливое лето 1920 года писатель отправился на правый берег Невы в Дом Отдыха, а значит пребывал он там довольно продолжительное время.

Из приведенных цитат мы можем заключить следующее: во-первых, Дом Отдыха по меньшей мере к лету 1920 года уже работал на территории бывшей дачи Чернова, во-вторых, туда допускались не только заводские рабочие Невской заставы, но могли попасть и так называемые представители дореволюционной интеллигенции. Каким образом попали туда писатели? Нам разъясняет статья в газете “Вестник литературы”: “...по ходатайству двух членов комитета Дома литераторов, отведены для писателей 15 мест”, которые распределили в два имеющихся тогда Дома отдыха. 

Так что если до Революции дача была уединенным местом, где жил полковник в отставке А.И. Чернов, то после 1917 года дача стала на какое-то время приютом не только для отдыхающих рабочих, но и интеллигенции, бежавшей от послереволюционной разрухи Петрограда.

Зоря Алина Алексеевна, 

Заместитель директора по научно-просветительской деятельности музея “Невская застава”

Июль, 2018

 

“Kindergarten” за Невской заставой

Невский район Санкт-Петербурга ассоциируется с промышленностью, рабочими поселениями и революционным движением, и это вполне оправданно. В XIX столетии, в период научно-технического прогресса местные производства славились передовыми технологиями. Однако инновации за Невской заставой применялись не только на заводах и фабриках. Например, Николаевский сиротский институт, малолетнее отделение которого располагалось на Куракиной даче, тоже шёл в авангарде.
В авангарде педагогических идей.

С 1801 года территория Куракиной дачи принадлежала Петербургскому воспитательному дому - государственному образовательному учреждению сирот. Здесь располагалась богадельня, а затем открылась летняя дача для воспитанниц. Но с 1837 года Николай I учредил особое отделение Воспитательного дома, куда стали принимать детей обер-офицеров и гражданских чиновников. Учебное заведение  назвали Николаевским сиротским институтом. На Куракиной даче расположилось его малолетнее отделение, где проживали и обучались девочки-сироты 4-12 лет. Здание Малолетнего отделения Николаевского сиротского института. Ныне - школа №
328 Невского района малышам предстояло освоить грандиозную программу. К выпуску они должны были знать основные молитвы, уметь читать и писать на русском, французском и немецком языках, освоить азы арифметического счёта, чистописания, а также танцы и рукоделия. При этом воспитанниц, которых сначала было около 60-ти, делили всего на две возрастные группы. Не удивительно, что программа эта “исполнялась крайне неудовлетворительно, или лучше сказать вовсе не исполнялась”.Тогда было принято решение реформировать устройство малолетнего отделения. За это трудное дело взялся инспектор классов Михаил Борисович Чистяков, который отправился за знаниями и опытом в Европу.  В это время в мировом педагогическом сообществе возникает интерес к дошкольному образованию. В 1802 году английский философ  Роберт Оуэн открывает “школу для малышей”. Но привычное сегодня понятие “детский
сад” вводит немецкий педагог Фридрих Фребель. В 1837 году он открывает учреждение для малышей и называет его “Kindergarten” (c нем. kinder - дети, garten - сад, огород). Его педагогические взгляды, основанные, к слову, на идеях великого Песталоцци, приобрели популярность в мировом сообществе, хоть и вызвали большие споры.    

Чистяков посетил несколько образовательных учреждений Франции, Бельгии, Швейцарии. А также “детский сад” в Германии, организованный по методу Фребеля. Инспектор записывал свои наблюдения и впечатления, а по возвращении представил план преобразования Малолетнего отделения Николаевского сиротского института, который был одобрен в 1867 году. Теперь, согласно реформе, группы воспитанниц насчитывали не более 10 человек, формировались из детей близких между собой по возрасту и
развитию. Так же как и во фребелевской школе. Это создавало более комфортную обстановку для “микроскопического наблюдения” за малышами для выявления их способностей и последующего гармоничного развития. Особое внимание уделялось занятиям на земле. Ведь создание “детского сада” предполагало создание в первую очередь “сада для детей”. Он “кроме общей цели, отношения частного к общему, члена к целому должен изображать в то же время как бы отношения ребенка к семейству, гражданина к общине, должен быть по существу развивающим, воспитывающим и поучительным не только в понимании отношений, но и в понимании вещей, а здесь именно в понимании плодов и растений”. Чистяков ввёл эту важную идею фребелевской педагогики в свой проект. Огородничество на Куракиной даче должно было стать важной частью образовательной программы.

Воспитание же детей поручалось женщинам, так как “по врождённым инстинктам и свойствам своей природы (...) они могут заниматься
воспитанием детей с раннего возраста”. Однако природной женственности было, конечно, не достаточно. В детском саду Фрёбеля Чистяков обратил внимание на подготовку воспитательниц, которые отличались образованием “если не столь глубоким, то разносторонним”. Так что требования к наставницам были изменены. Каждая должна была знать иностранные языки, уметь музицировать и петь, рисовать, быть искусной во всех женских работах, и в садоводстве. Кроме того, нести ответственность за отношения в группе, носящие  “чисто семейный характер”. Стоит отметить, что это было слабым местом преобразований, так как найти воспитательниц такого уровня знаний, умений и душевных качеств стоило большого труда. Отделение рисковало остаться вовсе без них, поэтому постепеннно требования снижались.

Так начал формироваться новый подход к дошкольному образованию в России. Педагогические взгляды Фребеля, а также его методы воспитания приобрели большую популярность. На основе его идей в России открывались частные детские сады. Однако Малолетнее отделение Николаевского сиротского института стало первым государственным учреждением, которое вводило такого рода инновации в педагогический процесс. После 1917 года опыт сиротского института и Воспитательного дома в целом стал основой для
учреждения Педагогического института, который сегодня известен как РГПУ им. Герцена.

Список источников:
Тимофеев В.П. Пятидесятилетие С.-Петербургского
Николаевского сиротского института. 1837–1887. СПб., 1887.
Фридрих Фребель. Будем жить для своих детей (сборник). Сост.
Л.М. Волобуева. М., 2000. С. 40 - https://profilib.net/chtenie/32335/
fridrikh-frebel-budem-zhit-dlya-svoikh-detey-sbornik-40.php
Чистяков М. Б.Фребель: Детские сады за границей / Из путевых
записок 1866 г. // Журнал Министерства народного
просвещения. 1868, № 5.
Егоров С.Ф., Лыков С. В., Волобуева Л.М.. Введение в историю
дошкольной педагогики: Учеб, пособие для студ. высш. пед. учеб,
заведений. 2001 - http://knigi.link/pedagogika-doshkolnaya/
vvedenie-istoriyu-doshkolnoy-pedagogiki-ucheb.htm
Князев Е. Первые детские сады России: 150-летию посвящается/
Независимое педагогические издание “Учительская газета”.
2013, №39 - http://www.ug.ru/archive/52857

Киселева Дарья Михайловна, 

научный сотрудник музея “Невская застава”

Июнь, 2018

Невский район в художественном кино 1950-1970-х годов. 

Кинематограф в Советском Союзе был самым массовым видом искусства. В Невском районе Ленинграда кино показывали в крупных кинотеатрах, многочисленных клубах, домах и дворцах культуры. Пришедшие на киносеанс зрители нередко видели на экране хорошо знакомые им места родного района. Перечислим некоторые киноленты, запечатлевшие Невскую заставу. 

«Дело Румянцева» («Ленфильм», 1955. Реж. И. Е. Хейфиц). Картина повествует о молодом шофере, ставшего жертвой аферистов. Место, где застряла машина главного героя (Алексей Баталов), находится рядом с Финляндским железнодорожным мостом. Мимо него со стороны Октябрьской набережной на мотоцикле приезжает коллега Румянцева (Евгений Леонов). На заднем плане высятся элеваторы комбината хлебопродуктов имени С.М. Кирова. 

«Черемушки» («Ленфильм», 1962. Реж. Г. М. Раппапорт). Съемки фильма происходили в основном в районе новостроек Автова, но Невский район все же попал в кадр. Запечатлены были старые деревянные дома Леонтьевской улицы (близ ул. Дудко). Впоследствии все эти дома были снесены, а Леонтевская улица — упразднена. 

«День счастья» («Ленфильм», 1963. Реж. И. Е. Хейфиц). В кинофильме показана панорама новостроек на перекрестке Народной улицы и Дальневосточного проспекта. 

«Когда песня не кончается» («Ленфильм», 1964. Реж. Р. И. Тихомиров). В кадре фильма появляется символ старого Невского района – прежний Володарский мост с высокими железобетонными фермами. В 1980-е годы мост был капитально перестроен, теперь он выглядит совсем иначе. 

«Весенние хлопоты» («Ленфильм», 1964. Реж. Я. Б. Фрид). Кинокомедия посвящена проблеме озеленения промышленных территорий. Главная героиня в поисках столь необходимой для нее плодородной почвы, идет по бульвару Красных Зорь. И тут видит самосвал, кузов которого наполнен столь нужной ей землёй. На перекрестке бульвара и улицы Седова героиня бросается под колёса автомобиля, чтобы выяснить происхождение груза. 

«Где это видано, где это слыхано?» («Ленфильм», 1973. Реж. В. А. Горлов). Эту короткометражку снимали в школе № 345 Невского района. Эпизод репетиции происходит в помещении полукруглой части здания (за окнами видны общежития на бульваре Красных Зорь), школьный концерт — в актовом зале. Перед выступлением главный герой в поисках друга выбегает в чудесный зимний сад. Друг сидит на подоконнике, а за окном виднеется спортивный корпус и пришкольная площадь с флагштоком. 

«Блокада». Фильм второй «Пулковский меридиан» («Ленфильм», 1974. Реж. М. И. Ершов). В этом фильме мы можем видеть старое село Рыбацкое, еще не превратившееся в район городских новостроек. Техника фашистов движется по улице 1-го Мая. Далеко в конце улицы едва различима водонапорная башня, расположенная у железной дороги. Кроме того, показано старое трамвайное кольцо в Рыбацком, где отважный вагоновожатый давит торжествующих фрицев. Теперь на месте этого трамвайного кольца — типичный двор микрорайона Рыбацкое. 

«Сержант милиции». 2 серия. («Ленфильм», 1974. Реж. Г. М. Раппапорт). Молодой герой садится в трамвай 36 маршрута на проспекте Большевиков, который здесь никогда не ходил. Во время поездки по Володарском мосту с правого берега Невы на левый у милиционера с водителем происходит весьма примечательная беседа: 

- Вагон идет в парк! 

- Какой? 

- Имени Володарского! 

- Володарского? Значит вы поедете мимо Московского вокзала? 

- Обязательно! А как же иначе попасть в свой парк?.. 

Несложно догадаться, что съехав с моста, трамвай через несколько минут может оказаться в парке имени Володарского, тогда как Московский вокзал находится в другом направлении и очень далеко от маршрута. 

«Три ненастных дня» («Лентелефильм», 1978. Реж. Л. И. Цуцульковский) В этом советском телевизионном детективе мелькнул причал Речного вокзала на проспекте Обуховской Обороны, где следователи встречают подозреваемую, возвратившуюся из круиза по Ладоге. 

Увидеть все перечисленные фрагменты из фильмов вы можете на Youtube. 

https://youtu.be/c1MTYZa2U6Y

Передача была создана совместно с видеостудией Администрации Невского района и впервые показана на акции «Ночь музеев – 2015».

Евгений Викторович Евдокимов,

Главный хранитель музея

Май, 2018 год

История строительства Дома культуры текстильщиков

 

Участок будущего клуба, не в пример соседним территориям, не был занят промышленными предприятиями. В левой его половине был фруктовый сад с деревьями и деревянной сценой, а в правой были каменные и деревянные флигели. Сделанные обноски территории дали ход строительству. [1] Только потом на заседаниях выяснилось, что выбор участка был неудачным, т.к. он был ниже проспекта села Смоленского, и это потребовало дополнительной подсыпки более 1 метра. Действительно, территория бывшего села, берущего свою родословную еще с 18 века, была довольно болотистой. Выбор участка под строительство не был согласован в Управлении Губернского Инженера (УГИ). Критиковали выбранное место будущего клуба еще и по причине того, что в районе на тот момент существовал Народный дом им. Бабушкина на 1700 мест (на территории современного парка им. Бабушкина - прим. авт.), который рабочие при необходимости могли посещать, т.е. острой потребности в новом Доме культуры в районе не было. В дальнейшем также наблюдаются постоянные перипетии с вопросами согласования проекта и его частей.

Проект здания клуба при фабрике “Рабочий”, выполненный архитектором Сергеем Овсянниковым, впервые поступил в УГИ 20-го апреля, сами его чертежи и пояснительная записка к ним датированы 15-м апреля. Он был рассмотрен в Тех.Совещании УГИ 29-го апреля. [2] Были выявлены недостатки: по Генеральному плану отмечается, что нет проектов павильонов и ограды, разрезов боковых корпусов и указания назначения многих помещений. По I-му этажу критикуется теснота кулуаров и гардероба. По плану у архитектора действительно перед гардеробом 2,5 и 3 метра. Отмечается, что мала площадь для “циркуляции” публики, в качестве примера приводятся немецкие нормы, где для кулуаров отводится от 3 м ширины, а перед гардеробом от 4 м. Предлагали сдвоить лестницы с маршами до 3 м, вызывали вопросы места в зале, отмечали отсутствие указания выходов для музыкантов, суфлерской и осветительной камеры, критиковали винтовые открытые рабочие лестницы на сцене. По II-му этажу ставится вопрос о неясности обслуживания буфета. В “Разрезе” критиковалась такая задумка автора: кинокамера (она примыкала к задней стороне зрительного зала - прим. авт.) сообщается винтовой лестницей с чердаком или кровлей, что может быть опасно. Плоские кровли оценивались как удорожающие конструкцию и эксплуатацию. [3] Заметим, что они неизменный атрибут конструктивистских зданий, их использование было связано с тем, что появление нового строительного материала - железобетона - позволяло делать крышу не двускатной, а плоской, что экономило пространство, на такой крыше можно было разместить террасу с садом или солярий. В дальнейшем эти недостатки неоднократно подчеркивались.

Он был признан подлежащим отложению до представления дополнительных сведений, которые поступили 9-го мая, но опять же без необходимых согласований, технической разработки и сведений по оборудованию. Проект обсуждался в Тех. Совещании 13-го мая, в связи со спешкой из-за крайней срочности постройки, вызванной стремлением открыть клуб к Октябрьским торжествам, его рассмотрели в неполном виде, в виде эскизов. [1]

Вопрос о постройке клуба на намеченном участке был разрешен в “благоприятном смысле” Президиумом ГИКа только в конце мая. [4] Но Тех. Совещание должно было предоставить более полные планы здания клуба, это было сделано только в августе, но они по-прежнему не отвечали необходимым требованиям. То есть строительные работы уже начались по эскизным планам, но они не были утверждены до конца, поэтому даже предлагали приостановку работ! [5] Задержка проекта Тех. Совещанием была связана с тем, контрольные сроки на 1-е июня, потом 18-е июля, которые назначали Овсянникову, были просрочены. [2] Архитектор переработал проект клуба и предоставил его 5-го августа в УГИ. В Протоколе №51 заседания Тех. Совещания при УГИ от 19-го августа говорится о том, что Овсянников представил два плана I-го и II-го этажа с внесением некоторых изменений согласно прежним указаниям Тех. Совещания. К уже отмеченным ранее недостаткам было добавлено, что лестницы для публики не согласованы по этажам, места в зале тесны и эвакуация затруднена, портал широк по размерам сцены, на сцене рабочие лестницы не в клетках, нет плана трюма сцены и др. В протоколе упоминается состояние работ на данный момент: фундаменты и цоколь сделаны, стены подняты на некоторую высоту. Порядок производства строительных работ считают нарушенным, поскольку не было разработанного и утвержденного в целом проекта (с расчетом устройства отопления, вентиляции, пожарного водопровода, канализации и проч.).

Ситуация дошла до того, что начальник управления Корчагин отправил Губпрокурору письмо от 8-го сентября, в котором просил привлечь к ответственности руководителей работ Овсянникова и Синявера (архитектор постройки клуба) по ст. 108 Уголовного Кодекса. 10-го сентября поступил исчерпывающе полный проект с последующими дополнениями. Но даже на данный момент он был утвержден не во всех частях, а именно: было предложено пересоставить проекты канализации, отопления и вентиляции и устройства кинокамеры. [2] Вопросы вызывало и устройство балкона [6], т.к. места были спроектированы восходящими уступами с глубиной рядов от спинки до спинки 0,8 м вместо требуемой глубины ряда 0,9 м. Но из-за того, что к этому времени уступы мест бетонной конструкции были уже выполнены, требуемая их переделка была сопряжена с большими расходами, поэтому была допущена такая глубина.

5-го октября Комиссия в составе представителей УГИ осмотрела здание строящегося театра-клуба для определения возможности и условий устройства в дни 6, 7 и 8-го ноября торжественного собрания и спектаклей. Она признала возможным проведение мероприятий с некоторыми условиями. И 6-го ноября 1927 года новый клуб был открыт в незавершенном здании.

Таким образом, при возведении клуба возникали сложности по разным причинам. Спешка в стремлении успеть к важной праздничной дате, 10-летию Октябрьской революции, повлекла за собой недочеты, которые невозможно или крайне сложно было исправить. Довольно поздно для постройки подобного сооружения рассмотрели чертежный проект, затем последовали трудности его согласования с разными инстанциями, к тому же сам архитектор Овсянников также задерживал сдачу частей проекта, который изначально не был детально проработан автором, исправления и уточнения вносились в процессе строительства.

Работы по сооружению нового клуба, начавшиеся в мае 1927 г., совершались в рекордные сроки. Они продолжались и в 1928-1929 гг., тогда проводились испытания кирпича, бетона и железобетонных балочек, утверждались проекты водоснабжения, отопления, вентиляции, согласовывались требования по пожарной безопасности, хотя они должны были проводиться с началом строительных работ.

Источник: ЦГАНТД СПб ф 192, опись 3-1, ед.хр.2563

1. Протокол №27 от 13-го мая.

2. Протокол от 31-го октября.

3. Протокол №23 от  29-го апреля.

4. Протокол №8 от 21 мая.

5. Письмо президиуму Губисполкома от 22-го августа.

6. Письмо в Президиум Ленинградского Совета от 9-го ноября.

 

Щиканова Елена Игоревна,

младший научный сотрудник музея “Невская застава”

Апрель, 2018



Праздничные мобильные установки

и временные монументы Невского (Володарского)

района в 1920-е годы

История сохраняет факты и события крайне фрагментарно. Порой сложно объяснить, почему один эпизод оставил после себя десятки документов и фотографий, а другой - ни одной заметки. Историки и архивисты назовут множество причин и факторов, которые влияют. Но, как бы там ни было, в особо уязвимом положении оказываются краткосрочные явления, например, временные объекты и монументы, агитационные или рекламные установки. Крайне редко они попадают в объектив фотографа, а уж тем более удача, если сохранятся эскизы или макеты.

Совершенно случайной находкой оказались три снимка из РГАКФД, опубликованные в книге “Агитационно-массовое искусство. Оформление праздников. Таблицы”. Внимание они привлекли, поскольку в кадр попали жители Володарского района, рабочие местных заводов с их праздничными установками. Но обо всем по порядку.

Появление праздничных демонстраций и шествий, художественное оформление улиц и городов стало прекрасным решением сразу нескольких задач в первое десятилетие после революции:

  • быстрое информирование населения об успехах нового государства,
  • пропаганда новой системы ценностей

  • временный “художественный” ремонт города, чтобы скрыть от людского взора разруху и неугодные революционерам здания, памятники и мемориалы.

Важным нюансом стала временность этих объектов, на которой акцентировал внимание и В.И.Ленин. В установочных текстах это стало базисом, на котором начал реализовываться ленинский план монументальной пропаганды, разработанный уже в 1918 году. Важно отметить, что в отличие от оформления улиц и площадей, декорирования и маскировки памятников, где участвовали десятки профессиональных художников, первое послереволюционные годы представили еще одно невиданное доселе явление - творческая самодеятельность пролетариата, который прежде высказывался лишь в форме митинга, собрания, демонстрации или маевки. Однако, судя по документам, это произошло не сразу. В сообщении о проведении празднеств 1923 года указано: “Манифестации тогда [в 1918-1919 году - прим. авт.] были не только празднеством-юбилеем, это был смотр сил… тогда рабочий боролся, теперь он просто празднует”. Именно на этой волне и появилось отдельное по сути художественное течение - любительское творчество пролетариата для массовых праздников и демонстраций. Площадкой для самовыражения стали художественные кружки при заводах и фабриках, которые как грибы после дождя возникали повсеместно, и “каждый завод, каждая фабрика хочет друг друга перещеголять своей изобретательностью. И каждый из них оригинален”.

Значение самодеятельности пролетариата на городских праздниках стало настолько велико, что к 1923-1924 годам, по мнению Бибиковой И.М., “...основным, ведущим элементом, определяющим их общий характер, становится художественная самодеятельность рабочих масс, а основными объектами оформления - демонстрации, агитшествия, индустриальные и политические карнавалы, а также инсценировки, скетчи и другие театрализованные зрелища”. И уже кажется вполне закономерным, что именно в эти годы появляются снимки агитавтомобилей некоторых заводов Володарского района.

Первый снимок - агитавтомобиль завода “Большевик” на демонстрации в Ленинграде 7 ноября 1924 года. Появление на демонстрации установки этого завода легко объясняется тем, что из раза в раз шествие возглавляли заводы-гиганты от каждого района, а в Володарском - завод “Большевик” был безоговорочным лидером. 

Важно понимать, что на подобного рода демонстрациях агитавтомобили и агитповозки были не просто выставкой достижений того или иного производства, а интерактивной инсталляцией, поскольку зачастую прямо на глазах у зрителей рабочие производили товар, раздавали образцы. Порой для масштабности создавались огромные модели. Зрелище производило неизгладимое впечатление: “давно ли ОДВФ бросило лозунг “Даешь мотор”. И вот уже авиамотор “Большевик”, новенький, чистенький, блестящий 400-сильный “Либерти” гордо стоит”. В приведенной выдержке идет речь о магистральной установке руководства страны, поддержанной Обществом Друзей Воздушного флота, на создание новых двигателей. Эта задача прекрасно отразилась в агитплакатах того времени, на одном из них приведена цитата Л.Троцкого: “Мы должны дать себе зарок во что бы то ни стало поднять тяжелую ношу Авиационного моторостроения на собственные плечи. Наш лозунг должен быть отныне "Даешь МОТОР!". Поводом такой спешки стало изобретение нового двигателя “Либерти” в США в 1917 году. Модель была настолько удачна, что она производилась до 1927 года, было сделано более 20 тыс. двигателей. Советский опытный чертеж авиадвигателя создавался на основании трофейного образца на заводе “Икар” в конце 1922 года, а уже в декабре 1923 года прошел все необходимые государственные испытания. Серийное производство было запущено в 1924 году на заводе “Икар” и “Большевик” под обозначением М-5–400 (впоследствии М-5). То есть на “передвижной установке” ноябрьской демонстрации рабочие “Большевика” показывают двигатель, коленчатый вал, шатуны и другие детали авиадвигателя, которые считанные месяцы назад вошли в серийное производство.

Ажиотаж в прессе и заинтересованность народа были настолько высоки, что В.Маяковский написал в 1925 году стихотворение “Даешь мотор!”, обращенное к заводу “Большевик” и “Икару”, что упоминается непосредственно в тексте и подтверждено в комментариях к изданию. Приведем лишь фрагмент:


Пролетарии,
      помните
         это лишь вы:
землю
   взмыли,
      чтоб с птицей сравняться ей.
Так дружней
      за мотор
         возьмись, «Большевик», –
это
     сердце
        всей авиации.
Надо –
   сердце.
      Сердце – мотор,
чтоб гнал
        ураганней ветра,
чтоб
   без перебоев гудел,
         а то –
пешком
   с трех тысяч
         метров.

Но не только успехи на производстве становились темой праздничного агиттранспорта, яркий тому пример - снимок “Агитповозка фабрики “Красный ткач” на демонстрации в Ленинграде 1 мая 1924 года”. Рабочие фабрики “Красный ткач” иллюстрируют одну из ключевых установок страны на тот период - “смычку города с деревней”, которая стала одной из ключевых тем 7-ой годовщины Октября наряду с лозунгом “поднятие производительности труда”.

Важно не забывать, что в основном такие установки создавались силами фабричных рабочих под руководством клубного инструктора, лишь изредка приглашались специалисты со стороны. Таким образом, агитповозка фабрики “Красный ткач” ярко демонстрирует переплетение промышленной темы как таковой и политической, что регулярно встречалось на демонстрациях, ярко проявившееся в незаурядной конструкции, придуманной местными рабочими. Любопытно, что снимок определенно был постановочный, где левая часть композиции олицетворяла пролетариев, правая же - крестьян. Это очевидно и по изображенным на концах ножниц фигурам, и по костюмам участников, тщательно подобранным для праздника.

Порой создавались конструкции сатирического характера, высмеивающие прежнее начальство фабрики, буржуазную систему как таковую или события в стране и за ее пределами. Празднование 1 мая так описывается в газете “Правда” от 4 мая 1924 года: “...демонстрация в Ленинграде началась по салюту фанфар и орудий. Первым проходит Володарский район. За ним двигаются непрерывной цепью рабочие всех ленинградских заводов. Рабочие “Пролетарского” завода устроили инсценировку захвата Бессарабии. Вообще вся демонстрация носила характер карнавала”. В чем был сюжет этой постановки и ее основной замысел - мы к сожалению не знаем, так как не сохранилось ее фотографий. Однако, можно предположить, что поскольку Бессарабия была аннексирована Румынией с 1919 года, скорее всего, постановка высмеивала достаточно больной и острый внешнеполитический вопрос.

К 10-ой же годовщине Октября принципы подготовки и проведения массовых демонстраций и уличных праздников меняются: теперь помимо шествия-карнавала в центре города создаются праздничные программы “на местах”.

В бюллетене по проведению октябрьских торжеств 10-летия Октября в районах Ленинграда значится: “Районная массовая инсценировка (на площадке у Госмельницы на Обводном канале), посвященная 10-летию Октябрьской революции и отражающая историческое прошлое района и рост социалистического строительства. Участвуют все художественные силы района, массовые эффектные действия света, кино, радио, музыки. Приглашаются все члены союза. Билеты распределяются через местные октябрьские комиссии в числе 50 тысяч”.  Очевидно, что празднование 10-летия октября было не первым участием Госмельницы в подобных мероприятиях: 7-ю годовщину октября Госмельница “...построила модель мельницы, на крыльях которой расположены цифры, крылья эти вращаются”.

Согласно документам, в 1927 году для реализации был выбран стадион Государственной мельницы им.Ленина, но сохранилось и изображение временной установки на Обводном канале, которая, судя по всему, была главной визуальной доминантой праздника - “Госмельница им. В.И.Ленина в Ленинграде 7 ноября 1927 года”. По масштабу и сложности конструкции ясно, что здесь подготовка к празднику вышла далеко за пределы самодеятельного творчества: сложная многоуровневая конструкция по качеству исполнения, сложности реализации и композиционному мастерству скорее всего создавалась с привлечением сторонних специалистов. К 10-й годовщине Октябрьской революции все больше привлекаются профессиональные художники, в том числе для оформления демонстраций и агитавтомобилей, для оформления улиц (в архиве есть упоминания неудачного оформления Володарского района художником Полешаковым к первомаю 1932 года). Но праздники конца 1920-х - начала 1930-х сменили свой характер и общую интонацию: на смену народному веселью и торжеству самодеятельности начали приходить совершенно иные настроения.

 

Список литературы:

 

  1. Агитационно-массовое искусство. Оформление празднеств 1917-1932/ И.М.Бибикова, Н.И.Левченко; под ред. В.П.Толстого. - Изд. “Искусство”, 1984г.

  2. Массовые празднества : Сб. Ком. социол. изучения искусств / Гос. ин-т истории искусств; [Предисл.: Н.Извеков]. - Л. : Academia, 1926. - 204, [3] с., 1 л. фронт. (ил.) : ил., план., диагр. ; 23 см

  3. Гущин А.С. Искусство массовых празднествах и демонстрациях. М.1930

  4. Оформление массовых празднеств за 15 лет диктатуры пролетариата М. - Л. 1933

  5. Е.Рюмина. Массовые празднества М. - Л. 1927

  6. Оформление массовых празднеств и демонстраций. М.- Л. 1932



Зоря Алина Алексеевна,

заместитель директора по научно-просветительной деятельности музея “Невская застава”

Март, 2018 год

Кому за Невской заставой жить хорошо?

 

Мы всегда оцениваем благополучие человека по его доходу и по материальному положению в целом. Это самый простой и наглядный способ — соотнести зарплату с ценами. С некоторыми оговорками, такой способ можно применить и к прошлому, чтобы понять уровень жизни подданного Российской империи на рубеже XIX-XX вв. Интересно же сравнить себя с человеком, который жил и работал в том же самом месте, что и мы, но более 100 лет назад!

Район Невской заставы на рубеже XIX-XX вв. представлял из себя промышленный пригород столицы, значительную часть населения которого составляли рабочие расположенных здесь заводов и фабрик. Поэтому объектом нашего интереса будет типичный  местный житель — рабочий.

В некоторым смысле нам повезло, и пересчеты тогдашних цен на сегодняшние осуществлять не так трудно. Дело в том, что в 1895-1897 гг. министр финансов С. Ю. Витте провел денежную реформу, одним из главных итогов которой было введение так называемого «золотого рубля». Российский рубль получил твердое золотое обеспечение, и бумажные деньги можно было свободно обменять на соответствующее количество золота. Поэтому, зная тогдашнюю и современную цену золота , с учетом некоторых других факторов мы получаем, что николаевский рубль равен примерно (sic!) 1500 современных рублей.

Теперь обратимся к цифрам.

 

Зарплата

Жалование рабочих Невской заставы варьировалось в зависимости от места работы. Рабочие механических заводов, прежде всего металлисты (токари и слесари), составляли наиболее высокооплачиваемую часть рабочих. Средняя зарплата этой категории составляла 1 рубль в день. Лучше всего платили на государственных заводах, а также на заводах, выполнявших государственные военные заказы. Самые большие оклады не только на Невской заставе, но и вообще в Санкт-Петербурге, были у рабочих Обуховского завода. А. В. Шотман вспоминал, что в 1900 году, будучи молодым 20-летним токарем, получал со сверхурочными 100 рублей в месяц. Ю. О. Мартов писал в своих «Записках социал-демократа», что заработная плата здесь «была, вероятно, наивысшей в Петербурге, и средняя ежедневная выработка в 3,5 рубля, помнится, встречалась в то время у искусных мастеров лишь на Обуховском заводе». И. В. Бабушкин, работая в Кронштадте, вспоминал: «Присматриваясь к петербургскому рабочему, я начал понимать, что питерцы — очень хорошие работники; что хотя они довольно много выпивают, но зато, работая день и ночь, вырабатывают по 80 и по 100 рублей в месяц. Мне с 18-рублевым заработком в месяц это казалось идеалом, к которому я должен был стремиться».

Рабочие же текстильных фабрик и мануфактур (ткачи) получали значительно меньше — 50 копеек в день считалось неплохой зарплатой на таких предприятиях. Месячный заработок в 12-15 рублей можно оценить как «выше среднего». Таким образом, зарплата текстильного рабочего была даже ниже, чем у среднестатистического петербургского дворника (18-20 рублей в месяц в хороших домах). Мастера (бригадиры, если по-современному) на этих же фабриках и мануфактурах естественно получали больше. Однако простому рабочему стать мастером было практически невозможно — на эти должности как правило назначались люди с высшим техническим образованием. В. П. Ногин в своей автобиографии вспоминал, что, работая подмастерьем (помощником бригадира) на фабрике К. Я. Паля, получал порядка 45 рублей.

Для сравнения — оклад депутата I Государственной Думы в 1906 г. составлял 350 руб. в месяц.

 

Жилье

Жилье в Санкт-Петербурге, в столице, стоило значительно дороже, чем в других частях империи. Что, в принципе, характерно и для сегодняшнего дня. Рабочие заводов как правило снимали отдельные комнаты в домах, а наиболее обеспеченные даже снимали дома целиком. Средняя цена на комнату, как тогда говорилось, «в одно окно» колебалась в районе 7 руб. в месяц. Рабочие фабрик с их маленькими зарплатами, разумеется, не могли себе позволить такой роскоши. Они жили или в общежитиях («казармах») при фабриках, где кровать в комнате на 8 человек стоила 1,5-2 рубля в месяц. Либо самостоятельно снимали комнаты или «углы» (часть комнаты). Учитывая непростые условия проживания, особую важность приобретал поход в баню — в зависимости от класса обслуживания, он мог стоить от 5 до 40 копеек. Рабочие, конечно, пользовались дешевыми банями за 5 и 10 копеек.

 

Питание и одежда

Продукты покупались на рынке или в заводской лавке. По счастью, время сохранило для нас большое количество записей о ценах на те или иные товары. Так, килограмм говядины или баранины стоил 50 коп. Тушка курицы — 70 коп. Яйца — 30 копеек за десяток. Литр молока можно было приобрести за 10-12 копеек. Килограмм картошки — 2-3 копейки. Бутылка водки, на производство которой государство благодаря всё тому же С. Ю. Витте имело монополию, стоила 40-60 копеек. Литр пива можно было приобрести за 6-10 копеек.   

Рассказ Аркадия Аверченко «Разбитый вдребезги» дает яркую картину разброса цен в ресторанах и кафе Санкт-Петербурга рубежа XIX-XX веков: «Есть у тебя 50 рублей – пойди к Кюба, выпей рюмочку Мартеля, проглоти десяток устриц, запей бутылочкой Шабли, заешь котлеткой даньон, запей бутылочкой Поммери, заешь гурьевской кашей, запей кофе с Джинжером… Имеешь 10 целковых – иди в „Вену“ или в „Малый Ярославец“. Обед из пяти блюд с цыпленком в меню – целковый, лучшее шампанское – 8 целковых, водка с закуской – 2 целковых… А есть у тебя всего полтинник – иди к Федорову или к Соловьеву: на полтинник и закусишь, и водки выпьешь, и пивцом зальешь…». Мы уже знаем, что высокооплачиваемый рабочий механических заводов в принципе мог иногда шикануть и зайти в заведения типа «Вены» или «Малого Ярославца». А вот текстильные рабочие такого себе позволить не могли. Скудный заработок принуждал их даже на обед ходить не в кафе, а бежать домой. Даже те, кто жил в 20 минутах от фабрики, и те бегали домой, наскоро перекусывали и стремглав возвращались обратно на рабочее место. Рабочие, проживавшие более чем в получасе от места работы, вынуждены были обедать в близлежащих заведениях. Обед в кафе (трактире, чайной, портерной, кабаке…) в районе Невской заставы обходился в среднем в районе 12 копеек.

Что касается одежды, то тут налицо были серьезные различия в потребностях. Рабочие заводов покупали себе более дорогую одежду. Тот же Ю. О. Мартов вспоминал, что обуховцы «отличались щегольством». При этом рабочие-ткачи, как правило, одевались скромно, по-крестьянски — отличительным знаком текстильного рабочего являлась простая кумачовая рубаха. А вот валенки, одинаково нужные и обуховцу и ткачу, стоили 4,5 рубля за пару.

 

Транспорт

Рабочие в большинстве случаев жили неподалеку от своих заводов и фабрик, поэтому ежедневных расходов на транспорт в современном понимании этого слова они по сути не несли. Тем не менее, необходимость добраться из одного места в другое конечно же периодически возникала. Главной транспортной артерией Невской заставы в то время была Невская линия «паровичка», проходившая от Мурзинки до Николаевского (Московского) вокзала по современному проспекту Обуховской обороны через все основные населенные пункты заставы. Весь маршрут делился на 4 участка; проезд в пределах одного участка стоил 5 копеек внутри вагона и 3 копейки на империале (на крыше). Билет из конца в конец стоил 20 и 12 копеек соответственно. Проезд на извозчике был достаточно дорогим — при цене в 40-45 коп. за полчаса езды поездка вставала в среднем в 1-2 рубля. Этот вид транспорта считался среди рабочих роскошью. Билеты на поезда дальнего следования тоже были далеко не дешевым удовольствием: проезд до Москвы в вагоне третьего класса встал бы в сумму порядка 7 рублей. Пароход до Шлиссельбурга стоил 1 рубль и шел 3-4 часа.

При всем этом важно понимать, что, несмотря даже на достаточно высокие зарплаты некоторых категорий рабочих, нужно помнить, что условия труда в то время были далеки от сегодняшних. Социального законодательства в том виде, в каком мы его знаем сейчас, не существовало вовсе — не было пенсии по возрасту, ни пособий по болезни и беременности, не было оплачиваемых отпусков. Выходной день был только один — воскресенье, а в субботу рабочие вынуждены были работать до обеда. Рабочий день лишь в 1897 г. был ограничен 11,5 часами, а до этого он мог продолжаться и 12, и 14, и порой 16 часов. Кроме того, зачастую рабочие были ограничены в возможности потратить свои деньги, поскольку были обязаны отовариваться в заводских и фабричных лавках. Наконец, рабочие подвергались постоянно штрафам (прогул, производственный брак, дисциплинарное нарушение), а также вынуждены были регулярно скидываться деньгами на разные добровольно-принудительные сборы. Одним словом, ко всем этим цифрам нужно относиться с учетом специфики того времени — механический перенос цен и заплат 100-летней давности на сегодняшний день не даст нам понимания эпохи, если при этом не учитывать ее особенности.

Богомазов Николай Иванович,

старший научный сотрудник  музея “Невская застава”

Февраль, 2018 год

 

Архитектурный замысел Дома культуры текстильщиков

“Все здание спроектировано, исходя из принципов экономии 

и новейших требований в этой области” 

(из пояснительной записки С.И. Овсянникова) 

[10, С.9]

 Из архива ЦГАНТД СПб

В этом месяце Книжная ярмарка ДК им. Крупской отмечает свой 90-летний юбилей. Сейчас это известное всем жителям Невского района место книготорговли, а строилось сооружение изначально как клуб для находящейся неподалеку текстильной фабрики “Рабочий”. В преддверии праздничной даты особенно интересно вспомнить первоначальные планы архитектора. 

Центром строительства в 1920-1930-е гг. стал не центр города, а периферийные районы, возводимые рядом с промышленными комплексами, возле них концентрировались школы, детские сады, больницы, бани. Архитекторы-конструктивисты предложили совершенно новые типы общественных сооружений: райсоветы, фабрики-кухни, дома-коммуны, рабочие клубы, дома культуры, жилмассивы. Клубы среди них занимали особое положение, так как понимались как центр коммунистического воспитания для взрослых и детей, этим объясняется масштабность и капитальность возводимых сооружений. Сначала их размещали при предприятиях или в зданиях дореволюционных лет, а в 1923-1926 годах были организованы, вслед за Москвой, первые конкурсы в Петрограде, где планировали построить Дворцы и Дома культуры, в первую очередь в Московско-Нарвском, Володарском и Выборгском районах. 

Архитектор Сергей Иосифович (Осипович) Овсянников предложил к рассмотрению проект клуба и пояснительную записку за своей подписью с датировкой 15-е апреля 1927 г. в Правление Ленинградского Отдела Союза Текстильщиков, проект был направлен 16-го апреля Губернскому Инженеру на рассмотрение и утверждение. [9] Авторские комментарии к проекту сооружения позволяют судить о первоначальном замысле, назначении помещений, характере территории. Строительство ДК пришлось на период развития конструктивизма 20-30-х гг., что наложило отпечаток на архитектурный облик здания и проявилось в рациональной планировочной структуре. Примечательно, что Овсянников не только создал чертежи самого здания и его частей, но и уделил большое внимание функциональной планировке местности. Клуб проектировался с учетом уже существующих двух зданий, чтобы можно было их использовать под помещения, необходимые для клуба. Планировалось их частично перестроить, а к одному из них сделать пристройку. Пока неясна история этих зданий, возможно, здание слева было домом заводчика Максвелла, а в какой-то период, по воспоминаниям старожил, стал использоваться в качестве противотуберкулезного профилактория фабрики “Рабочий”.

Площадку перед ДК архитектор предлагал использовать для проведения демонстраций и собраний в летнее время, что позволило бы работать с большим количеством посетителей, чем мог вместить зрительный зал. В центральной части главного фасада проектировалась трибуна для ораторов у подножия памятника Ленина, а по бокам двора у стен - монументальные гранитные трибуны для участников собраний. Перед зданием должен был быть открытий двор, обнесенный решеткой с воротами. На заднем дворе архитектор предлагал создать спортивное поле с помещением для музыкантов и местами для зрителей. Слева от самого здания планировалось создать парк, а с правой стороны - въезд в хозяйственный двор. 

Из архива ЦГАНТД СПб

Внутренняя структура здания была типична для проектов 30-х гг.: это сочетание зрительного зала и комнат для клубной работы. Так, проект предусматривал зрительный зал “трапециодальной” формы с хорами на 1500 человек со сценой, о форме Овсянников писал, что она “самая экономная и самая рациональная”. [10, С.9] Зал предназначался для собраний, концертов, спектаклей и кинематографических сеансов. Кинобудка примыкала к задней стене зала и имела отдельный выход наружу через чердак. При сцене размещалось несколько уборных для артистов и подсобные помещения (бутафорская, склад для декораций, гардеробная). Зал имел хоры, куда вели две широкие лестницы по сторонам вестибюля. В уже построенных зданиях и по сторонам зрительного зала планировалось разместить комнаты для секций и кружков, лекционный зал, детскую комнату, комнаты отдыха, библиотеку с читальней, буфет с кухней. Поражает своей прогрессивностью эргономичная идея архитектора по устройству раздвижных перегородок между комнатами вместо стен, чтобы можно было соединить две или несколько комнат.

Решения автора в проектировании вестибюля и гардеробов кажутся вполне традиционными. При входе в здание с фасада был скомпонован главный вестибюль с “раздевальней”, в его центре - касса. Из него по проекту можно было пройти: или в зрительный зал через проход, или по двум лестницам на верхний этаж, или в боковые помещения. Гардеробы были скомпонованы по группам: для боковых мест зала, для центральных и для балкона. Архитектор продумал и расстановку запасных выходов: в хозяйственный двор, из гимнастического зала, из боковых коридоров, из которых в свою очередь отводились выходы на террасы, расположенные по сторонам зрительного зала. Для гимнастического зала Овсянников продумал “раздевальни” и души - мужской и женский. Уборные и курительные расположил на двух этажах. Любопытна задумка архитектора по сооружению солярия вверху над фойе. Архитектор не раскрывает в записке содержание своей идеи, вероятно, он имел в виду некую область на балконе в качестве места для загорания.

Так как клуб был спроектирован в конструктивистском стиле, то обнаруживаем черты данного направления. На центральном фасаде проект предусматривал большие, практически по размеру всей стены, окна - популярный выразительный элемент конструктивистов. Сам Овсянников писал: “Фасады даны строгие, простые, с современным уклоном, но без особой утрировки” [11, С.10]. Были использованы и другие неизменные составляющие конструктивистских проектов: бетон, плоская кровля, крыша-терраса. По замыслу автора внутренняя отделка помещений должна была быть простой, современной, но прочной и изящной. До сих пор сохранились некоторые элементы оформления Дома культуры, например, декоративный орнамент “серп и молот” на лестничных перилах. Также интерес представляет и то, что центральная часть здания выступает вперед, от нее уступами отходят другие части. На заднем же фасаде в соответствии с архитектурными чертежами были сделаны три круглых окна, которые можно увидеть и сейчас.

Первоначальный проект архитектора претерпел изменения или не был полностью реализован. Запланированный перед клубом памятник Ленину воздвигнут не был. Фасад должен был быть украшен символами Советского государства. Из всего спроектированного комплекса было построено главное здание, а его правая часть - нет. В ней архитектор предлагал создать на 1-м этаже аудиторию, комнаты для секций, на 2-м - ресторан, кухню, библиотеку. От обустройства солярия архитектор позже отказался.

О том, как проходило воплощение идей Овсянникова в жизнь, как менялась деятельность Дома культуры в разные моменты истории можно прочитать в следующих статьях музея “Невская застава”.

Щиканова Елена Игоревна,

младший научный сотрудник  музея “Невская застава”

Ноябрь, 2017 год

Использованные источники: 

  1. Зодчие Санкт-Петербурга. XX век / Сост. В. Г. Исаченко. - СПб.: Лениздат, 2000. - С. 680-681.
  2. Ленинград/Будни нового стиля. Архитектура 1920-1930-х годов, М.: МУАР, 2010, - 80 с.
  3. Ленинградская правда: общественно-политическая газета. - Ленинград, 1927, 10 нояб. - №256. - С. 4.
  4. Кириков, Б. М. Архитектура ленинградского авангарда. Путеводитель / Б. М. Кириков, М. С.  Штиглиц; под общ. ред. Б. М. Кирикова - СПб.: Коло, 2009. - С. 145-148.
  5. Красная газета. - Ленинград, 1927, 10 нояб. - №256. - С. 6.
  6. Неизвестный Ленинград. 20 шедевров архитектуры конструктивизма. Каталог выставки. - СПб, 2004. - С. 16-20.
  7. Первушина, Е. В. Ленинградская утопия. Авангард в архитектуре Северной столицы. - М.: Издательство Центрополиграф, 2012. - С. 16-20.
  8. ЦГАЛИ СПб. Ф 374. Оп.1.
  9. ЦГАНТД СПб. Ф 192. Оп. 3-1. Д. 2563.
  10. Там же. - С. 9.
  11. Там же. - С. 10.
  12. Шерих, Д. Ю. Невская застава. Берег левый, берег правый. - М.: ЗАО Центрополиграф, 2007. - С. 187-188.